Куда можно подать жалобу по факту разрушения исторического здания?

Серый журнал

Куда можно подать жалобу по факту разрушения исторического здания?
Прогнозы – вещь не благодарная, – как нельзя кстати уместные слова, если брать в расчет череду непредсказуемых событий в повседневной жизни …

Прогнозы – вещь не благодарная, – как нельзя кстати уместные слова, если брать в расчет череду непредсказуемых событий в повседневной жизни южного форпоста России – республики Дагестан.

Алгоритм резонансных, оттого и громких информационных поводов наглядно демонстрирует переформатирование рычагов влияния на некогда конфликтную местность страны.

Учитывая при этом традиционную многослойность и плотность культур на душу населения, прецеденты, ровно как и их последствия, сметают рамки привычной обыденности и обещают не мало интересных событий уже этим летом.

Абсолютная лояльность южан перед федеральным центром характерно отражена на протяжении ударной трехлетки, начавшейся с ареста одиозного экс-мэра дагестанской столицы.

Под этот аккомпанемент в республике начала активно формироваться группа риска из числа крупнокалиберных и некогда неприкасаемых чиновников, чье имя среди прочих вальяжных эпитетов обозначалось как могущественное и влиятельное.

И в этом контексте абсолютно ясно, что громкое дело бывшего хозяина Махачкалы не просто стало поворотным событием в жизни региона, но и указало на высокую уязвимость влиятельных кланов перед государственной машиной, в расход которой попались десятки представителей криминальных сообществ.

Высокодотационный регион достаточно широк и обширен во всех пониманиях; с одной стороны – более двадцати отличных друг от друга этносов, с другой – связанная с национальностью избирательность при расставлении точечных паритетов во властных структурах региона.

В такой незамысловатой схеме каждая из ключевых должностей региона распределена с долей рационализации национального фактора.

Таким образом, в современной истории Дагестана должности первого лица занимают традиционно представители аварского и даргинских этносов  – 1-й и 2-й по численности национальности по результатам переписи населения.

В таких реалиях, должности третьего или второго лица республики, как железное правило, остаются за кумыкским этносом, – представителями коренной народности республики, коих насчитывается более 430 тыс. в регионе. Так, на сегодняшний день, вторая по влиятельности должность в республике, после Рамазана Абдулатипова, закреплена за 69-летним кумыком Хизри Шихсаидовым.

Априори должность главы республики в не всяких сомнений – первая по рангу в регионе. Но, как в целом во мнении сходятся политические эксперты, в текущем году 2-я по значимости фигура председателя парламента республики будет котироваться на уровне первого лица, и возможно даже выше него.

Причина – предстоящие выборы в 6-й созыв Народного Парламента и Госдуму РФ.

В обоих случаях фигура Хизри Шихсаидова окажется ключевой по трем причинам: а) он главное лицо дагестанского отделения партии Единая Россия; б) он напрямую будет влиять на проходную квоту депутатов по спискам Единой России; в) амбиции «денежных мешков» аккумулируются в появление возможности для накопления ценных активов.

В сентябре текущего года в республике пройдут выборы. Народ проголосует за тех, кто в ближайшие 5 лет будет представлять интересы дагестанского общества в региональном и федеральном парламенте. Однозначно, что полный патронаж Шихсаидова по части предвыборных интриг потенциально усилит его роль в политической жизни республики.

Однако нельзя скидывать со счетов и тот факт, что главный парламентарий республики сегодня переживает не самый яркий этап своей политической карьеры, связанный с домашним арестом собственного чада Данияла Шихсаидова, а также крахом находящегося в относительном родстве с кланом Шихсаидовых экс-главы Дербентского района Курбана Курбанова, чья деятельность также вызвала множество вопросов у правоохранительных органов.

Сегодня дагестанцы свидетели явного кризиса, и государственного, и кадрового, и общественного. В горной республике нет ни одной гражданской формации, которая смогла бы что-то противопоставить деструктивным силам.

Удивительное дело, но обыватель настолько привык к прагматизму, что предстоящий общероссийский день ания воспринимается общественностью в высшей степени негативно, – именно такую инерцию задал чиновничий балаган из криминальных 90-х, вдоль и поперек дискредитировавший себя в глазах народа.

Отрицательные эмоции, как известно, сильнее положительных. Поэтому ни один из занимающих десятилетиями высокопоставленные должности чиновник не удостаивается и малой доли положительных отзывов.

Напротив, глядя на транжир бюджетных средств, толпа все с большей интенсивностью продолжает осыпать негативными меседжами увлеченных собственными прихотями чиновников.

И все это в совокупности означает, что назрела пора для кардинальной смены поколений и более радикальной зачистки политического помоста в республике, что, безусловно, нанесет ощутимый удар по погрязшим в коррупционных схемах политическим кланам и возможно, преподнесет не мало хлопот воротилам закулисной жизни горной республики.

Непрогнозируемый и оттого завораживающий сценарий кулуарных многоходовок уже посрамил логику рьяных экспертов. Год назад председатель Народного Собрания Дагестана имел прекрасный шанс на решение в благополучную для себя сторону ряда масштабных вопросов, но оступился из-за нерасторопности собственного отпрыска.

Напомним, второе лицо республики- Хизри Шихсаидов, вступил во взаимовыгодный сговор с представителем так и не получившего своего развития нового клана – Цумадинского аварского клана во главе с теперь уже экс-председателем Пенсионного Фонда России Сагидом Муртазалиевым.

В результате этой договоренности, место главы ПФР мог занять обвиняемый ныне в терроризме и хранении наркотиков старший сын парламентария. Сам же Муртазалиев, благодаря подобранному Шихсаидовым составу городских депутатов Махачкалы, уже начинал примерять на себя роль будущего мэра дагестанской столицы.

Притязания на пост руководителя Махачкалы выражались в излишнем пафосе окружения Муртазалиева, в наивной форме делящих шкуру неубитого медведя – публично обсуждая в социальной сети Инстаграм вожделенные должности помощников мэра города.

Однако политический заговор незаслуженного лидера кумыкского движения с излишне амбициозным представителем аварской народности потерпел полный провал, в результате которого Шихсаидову пришлось перекраивать задуманные интриги и спасать от тюрьмы собственного сына.

Что касается обставленного по всем фронтам Муртазалиева, то окончательный вердикт во взаимоотношениях с дискредитировавшим себя председателем Народного Собрания был вынесен на апрельском собрании дагестанского парламента, где некогда прославленный олимпийский чемпион был лишен депутатских полномочий и удостоился 60 отправивших его на заслуженный «отдых»депутатских .

Сиражудин Гамидов

Сложившийся в кулуарах тренд «договор – дороже денег» так и остался разговором из разряда «ели бы, да как бы».

Как известно, кресло мэра Махачкалы осталось за другим влиятельным кланом – «мекегинским», – в лице постояльца приватных покер клубов Махачкалы Мусаева Мусы.

Чиновник является подконтрольным третьему лицу республики Абдусамаду Гамидову; более того, он находится под чутким присмотром его родного брата – Сиражутдина Гамидова, состоящего, к слову, в депутатском корпусе города Махачкалы.

Наверняка, сложившийся пасьянс еще долго будет теребить мысли подавшегося в бега Сагида Муртазалиева.

В кошмарных снах это также будет сниться и бывшему хозяину Махачкалы Саиду Амирову, поскольку Мусаев в свое время был изгнан из администрации за несогласованную с руководством города продажу муниципальных земель.

Данный факт является показательным, поскольку таким образом подконтрольный Шихсаидову депутатский состав Махачкалы избрал на должность мэра годами копившего обиды человека.

Как известно, ущемленные люди в большей степени подвержены необдуманным деяниям, в добавок к этому заинтересованные лица всегда найдут рычаги влияния на такого чиновника. И это не может не волновать представителей «мекегинского» клана.

Уже сегодня ставленник мекегинцев пестрит громкими репликами и по мере накопления денежных средств от поставленных на поток неправомерных разрешений на строительство, он, в обозримой перспективе, способен выйти из орбиты влияния своих наставников.

Не исключено, что подобный сценарий как нельзя кстати подойдет для запланированных на этот случай заготовок более многочисленного клана Шихсаидовых.

При этом, если учитывать стремление родного брата лидера «мекегинского» клана войти будущей осенью в число депутатов дагестанского парламента, то можно предположить, что лидеры «мекегинского» клана вновь могут пойти на попятную и договориться с Шихсаидовым на взаимовыгодных условиях. Вполне вероятно, что временный мэр Махачкалы Муса Мусаев в силу принадлежности к группе риска, станет разменной монетой в очередном кулуарном заговоре и будет слит вместе со всей вытекающей уголовщиной уже в этом году.

Не стоит сбрасывать со счетов и склонный к варьированию характер личных взаимоотношений между членами «мекегинского» клана, поскольку их личные амбиции и усилия по достижению власти могут носить соревновательный характер.

Так, по информации теневых ньюсмейкеров, через списки Единой России намерена войти в число народных депутатов Хажара Амаева (1979 г.р.), являющаяся второй женой ставленника «мекегинского» клана Мусы Мусаева.

Данный случай наглядно демонстрирует высокую активность кланов накануне депутатских выборов.

От столичных региональных групп в народные депутаты намерены войти и другие персоны, чьи имена либо близки к негативному образу, либо абсолютно далеки от народных чаяний.

Так, по информации местных информаторов, через ленинскую группу депутатов Махачкалы уже согласован вопрос о делегировании нынешней осенью в республиканский парламент Гамидова Сиражутдина Мустафаевича, – одного из ключевых лиц в иерархии «мекегинского» клана.

И, как показывает история взаимоотношений политических элит региона, активность одного клана неимоверно ведет к мобилизации другого. Так, при запланированном раскладе, от Махачкалы в республиканский парламент войдут уже согласованные между собой три представителя кумыкской народности. Данные кандидаты, по проверенной информации, относятся к подопечным клана Шихсаидовых.

Но,  возможно с кем-то из них придется попрощаться. И есть вероятность, что ради сохранения рейтинга возглавляемой партии, председателю парламента и первому лицу Единой России в Дагестане придется договариваться с теми лицами, кто так или иначе связан с политизированными кругами при Духовном Управлении Мусульман Дагестана.

Над данными раскладами предстоит подумать Шихсаидову в предстоящем отпуске, в который, по словам близких к нему людей, он уходит традиционно в конце весны из-за аллергических реакций на цветение тополей.

Вполне вероятно, что в данный период времени в жизни республики столкнутся лбами маститые фигуры, в числе которых наблюдаются как неудобные для клана Шихсаидова политики и маломальские претенденты на неформальное лидерство среди кумыкской народности республики.

Артур Мирзоев

“,”author”:null,”date_published”:null,”lead_image_url”:null,”dek”:null,”next_page_url”:”https://sjurnal.blogspot.com/2016/05/1.html”,”url”:”http://sjurnal.blogspot.com/2016/05/”,”domain”:”sjurnal.blogspot.com”,”excerpt”:”Неофициальный блог Республики Дагестан”,”word_count”:1420,”direction”:”ltr”,”total_pages”:2,”pages_rendered”:2}

Источник: https://sjurnal.blogspot.com/2016/05/

Несносная прелесть: Боровск спасли от сноса исторических домов

Куда можно подать жалобу по факту разрушения исторического здания?

Порядка 80 человек приехали в Боровск, чтобы спасти исторические постройки от разрушения. Активисты взялись за работу вместе с местными чиновниками и депутатами, с подачи которых, впрочем, и начали разрушать ценные здания.

Под снос попало почти 20 дореволюционных домов, признанных аварийными.

Как общественники и власти достигли «хрупкого мира», почему такая история повторяется повсеместно и как можно дать новую жизнь ветшающим архитектурным памятникам, читайте в материале «Известий».

Челюсть без зубов

«Мы видели остатки домов — после их сноса город напоминает здоровую челюсть, из которой вырвали несколько здоровых зубов», — рассказал «Известиям» историк, сотрудник Музея Москвы Павел Гнилорыбов. Вместе с другими активистами в субботу, 20 октября, он приехал в Боровск, чтобы спасти его исторический центр от разрушения.

Местные краеведы забили тревогу 17 октября. На месте трех дореволюционных домов, которым по 100–150 лет, обнаружили обломки. Постройки признали аварийными, расселили и отправили под снос. Протест вышел далеко за пределы города.

Активисты направили обращения губернатору Калужской области, в Министерство культуры России и Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК). И представители общества вступили в бой.

Вместе с общественниками из «Архнадзора» и других организаций им удалось приостановить снос исторических зданий.

Сначала пришлось остановить ковши у здания XIX века, относящегося к деревянному зодчеству, — практически буквально: вызвать на место полицию, написать заявление о нарушении закона «Об объектах культурного наследия». Потом договорились провести переговоры с администрацией 18 октября. На 20 октября был назначен субботник, или операция «Консервация», чтобы привести подлежащие сносу дома в порядок и подготовить их к зиме.

Боровску — 660 лет, в этом году он отмечает юбилей. Город считается одним из центров старообрядчества. Сюда ссылали протопопа Аввакума, боярыню Феодосию Морозову. Боровск известен Свято-Пафнутьевым монастырем, Покровским храмом, музеем-квартирой Константина Циолковского и другими достопримечательностями.

«Мы очень активно зазывали людей, потому что понимали, что историческому центру Боровска грозит полное исчезновение. Нас собралось около 80 человек, костяк был московский.

Люди откликнулись — поехали в Боровск в свой выходной день на свои деньги», — отметил Павел Гнилорыбов. «Администрации города спасибо за то, что она предоставила инструменты, развернула полевую кухню.

Городские депутаты и мэр Боровска работали наравне со всеми», — добавил он.

Заменить бездушной копией

Всего под снос попало 17 старинных домов постройки XIX–XX веков, разрушено три из них. Список, утвержденный властями, удален с официальных сайтов, но остался в материалах СМИ.

В нем отмечается, что 16 домов были признаны аварийными в 2009 году, одно — в 2017-м. Такая участь чуть не постигла и двухэтажный дом, отреставрированный силами и средствами волонтеров программы «Том Сойер Фест».

Однако потом выяснилось, что в перечне зданий под снос он якобы оказался по ошибке.

«Градоначальником приговорен и очень крепкий на вид каменный жилой дом конца XIX века, расположенный непосредственно на центральной площади Боровска.

В свою очередь, сам архитектурный ансамбль площади был признан год назад выявленным объектом культурного наследия», — говорится в письме градозащитников на имя губернатора Калужской области.

Они подчеркивают, что в Боровске к такому привыкли: год назад по той же схеме были разрушены здание бывшей районной типографии и дом Власовых. «На улице Володарского, на месте дома Власовых, сейчас размещен безобразный рынок, а место, где находилось здание типографии, обнесено забором», — подчеркивают активисты.

Отнюдь не все местные жители поддерживают краеведов, вставших на защиту исторической застройки. «Местный. Живу рядом с одним из списка. Только не всё то золото, что блестит. Дом по адресу: Рабочая, 6а, стоит в 5 м от моего дома. Его расселили еще зимой.

Так он и стоит без окон без дверей. Мало того, что все тараканы перебежали в соседние дома, еще и малолетки постоянно там трутся», — жалуется горожанин в группе «Подслушано в Боровске».

В многочисленных спорах в соцсетях по поводу ситуации в калужском городе подобные комментарии не редкость.

Руководство города настаивает на том, что дома находятся в аварийном состоянии и восстановлению не подлежат. Более того, они не видят повода бить тревогу — на месте ветхих домов будут построены их точные копии.

Администрация обещает, что застройщиков обяжут восстановить здания с теми же украшениями, резьбой — в контракт впишут так называемое обременение реконструкции. «По большинству объектов мы сделали обмерные чертежи, чтобы мы смогли их воссоздать.

Наличники были аккуратно сняты и в ближайшее время будут переданы в краеведческий музей, чтобы можно было восстановить украшения домов», — утверждает мэр Боровска Михаил Климов.

Зампред комиссии по архитектуре Общественной палаты Московской области, член правления Союза архитекторов России и гендиректор «Яузапроект» Илья Заливухин считает, что если дом исторической постройки снесен, восстанавливать его нет смысла — он уже не будет представлять ценности. «Восстановление снесенных домов, пусть даже по обмерным чертежам, — не выход. Ни гостиница «Москва», ни здание Военторга — всё это не оригиналы, здания без души», — отметил специалист в беседе с «Известиями».

Ценные тайники

Волонтеры, участвовавшие в субботу в операции «Консервация», заколотили три здания, чтобы их не подожгли и чтобы в них не ночевали бомжи. «Это три замечательных дома с сохранившейся обстановкой: там и лепнина, и печи XIX века.

Мы также совершенно случайно сделали открытие: начали разбирать сарай, а оказалось, что это шикарнейший ледник XIX века — это настоящее произведение искусства.

Он выложен по подобию колодца, уходит на несколько метров вниз», — рассказывает историк Павел Гнилорыбов.

Илья Заливухин отмечает, что подобные объекты после расселения действительно часто становятся местом сбора асоциальных элементов, потому важная задача — законсервировать их необходимым образом. На этом настаивали и власти города — это было условием, на котором они согласились приостановить снос аварийных построек.

«Называть такое жилье ветхим и на этом основании сносить его — это глупо. С этим нужно работать точечно», — уверен Павел Гнилорыбов. Да, зарплаты в городе небольшие, но «на то у нас и ставятся компетентные чиновники, чтобы уметь соблюсти баланс».

«Чиновники объясняют необходимость сноса тем, что в домах собираются бомжи и наркоманы. Это простая обывательская логика.

Если за Белым домом, Пизанской башней или Кремлем не ухаживать 70 лет — понятно, во что они превратятся», — говорит собеседник «Известий».

Юридический щит

Объекты культурного наследия ни в коем случае нельзя сносить — это нарушение законодательства, а значит, дело прокуратуры, напомнил архитектор Илья Заливухин. «Проблема в том, что помимо объектов культурного наследия есть вновь выявленные объекты, которые только претендуют на этот статус. Это красивая историческая застройка, которая постепенно разрушается», — объясняет он.

В Калуге на прошлой неделе пошел под снос 108-летний одноэтажный дом, который местные жители называли сказочной избушкой Берендея. Здание в стиле деревянного модерна, построенное архитектором Александром Яковлевым, год назад отреставрировали активисты проекта «Том Сойер Фест», потратив на работы 300 тыс. рублей.

Тогда еще в доме были жильцы. К маю они съехали. Постройку 10 лет назад лишили статуса объекта культурного наследия. Впрочем, и аварийной она не была признана. По данным региональных СМИ, объект выкупил частный инвестор.

Глава Калуги Дмитрий Разумовский заявил, что не был в курсе ситуации, и назвал ситуацию отвратительной. 

Калуга и Боровск — два абсолютно разных случая. В Калуге, как и много где в России, усадьба была снесена собственниками участка — город не давал никакого разрешения на снос. Но и дом не был объектом культурного наследия, подчеркивает Илья Заливухин. 

«В Боровске другая история — объекты исторической застройки решили сносить власти города. Почему городская администрация считает, что их проще снести? Если они закажут проект о выявлении объектов культурного наследия и постановке их на учет, а это именно их задача, то на них лягут дополнительные траты», — рассуждает архитектор.

У администрации того же Боровска есть множество проблем по содержанию инфраструктуры, выполнению социальных обязательств и так далее. Обычно все бюджеты дефицитные.

Культурное наследие, очень важное для города, оказывается обременительным, отмечает Илья Заливухин.

Мэр Боровска, объясняя решение о сносе домов, как раз подчеркивал, что на реставрацию не хватает денег — бюджет составляет порядка 65 млн рублей.

Боровск теперь постоянно будет на федеральном прицеле у активистов, уверяет историк Павел Гнилорыбов. «Сейчас хрупкий мир. Мы считаем, что одержали победу в сражении.

Война будет выиграна тогда, когда удастся получить защитные документы на эти дома о признании их объектами исторического наследия, — подчеркнул он.

— И когда завершится эта порочная практика объявлять аварийным жильем здания, которые являются прелестью, украшением города».

В Минкультуры РФ заявили, что Боровск может получить статус исторического поселения федерального значения. Только произойдет это в лучшем случае к концу 2019 года.

Взять в оборот

Первая проблема очевидна — мэрам городов нужно позаботиться о том, чтобы поставить на учет такие здания. Это масштабная системная работа, говорит гендиректор «Яузапроекта» Илья Заливухин. 

Второе — найти способ использования исторической постройки, на которую приезжают посмотреть те же туристы, придумать новые механизмы привлечения инвестиций в город. Возможно, стоит отдать эти дома людям, которые готовы в них жить и бережно их сохранять.

https://www.youtube.com/watch?v=pZnG-FXv6IA

Он уверен, что прежде чем сносить дом, нужно сделать всё, чтобы его спасти — и не просто сохранить, а наполнить новым смыслом. Для этого должна быть разработана комплексная программа развития — это касается и Боровска, и других городов.

«Она должна включать механизмы включения таких домов в жизнь города. Для этого нужно привлекать специалистов, которые разработают совместно с администрацией и жителями схему, которая действительно будет работать», — объясняет Илья Заливухин.

Бренд-стратег «Point.Точка развития» (специализируется на сфере туризма и развитии территорий) Наталья Рыбальченко рассказала «Известиям», что их компания предлагала Боровску проект архитектурно-туристического кластера. В его рамках существует единая концепция для домов, единый бизнес-план для всего кластера и отдельно по каждому из объектов.

«На выходе у нас получается «рассеянная» инфраструктура, в которой мы создаем то, чего на данный момент не хватает жителям и туристам. Например, в городе нет магазинов с продукцией фермеров Боровска, хостела, коворкинга и кофеен для молодежи, пекарни и других функций.

Сверхзадача этого проекта — проявить через инфраструктуру смыслы города», — объяснила Наталья Рыбальченко.

У компании есть пример такой работы с городом Каргополь в Архангельской области. В чем-то там похожая история. Расселено восемь исторических домов, на их базе разработан кластер «Фамилия» (все здания именные — дом купца Баранова, дом мещанина Сергеева и т.д.).

«Например, в одном из домов предлагается создать одновременно музей и мастерскую наличника — ее перенесут с окраины города в центр.

В другом доме — ресторан с традиционной каргопольской кухней, в третьем — молодежный коворкинг и хостел», — поделилась специалист деталями проекта.

По ее мнению, такой подход был бы идеален для Боровска. Да, найти инвесторов — не так просто, это настоящая работа. Но нужно понимать, что Боровск в отличие от Каргополя находится около Москвы. А даже в Каргополе нашлись желающие. 

«Я уверена, что для Боровска точно можно найти таких инвесторов. Тем более в Боровском районе находится много предприятий, которым можно предложить поучаствовать в проекте», — добавила специалист.

С тем, что у Боровска огромный потенциал, согласен и историк Павел Гнилорыбов.

Он уверен, что в город может прийти малый бизнес и тогда у него есть шанс если не стать второй Коломной, то как минимум ухоженным городом уровня Золотого кольца. «Тем более он находится в полутора часах езды от Москвы.

Сейчас же многие едут в модный Никола-Ленивец в Калужской области, хотя дороги там в разы хуже», — подчеркивает собеседник «Известий».

Он отметил, что общественникам удалось убедить многих чиновников в необходимости сохранить исторические постройки. «Мэр Боровска, хотя мы не согласны с его позицией, открыт для диалога, — сказал историк. — Нужно искать подходы, инвесторов, чем администрация не очень хочет заниматься, но мы готовы помочь, если она пойдет навстречу».

Источник: https://iz.ru/802968/ekaterina-korinenko/nesnosnaia-prelest-borovsk-spasli-ot-snosa-istoricheskikh-domov

Почему в Киеве внезапно вспыхивают исторические дома?

Куда можно подать жалобу по факту разрушения исторического здания?

Столичные активисты уверены, что за поджогами стоят люди с большими деньгами.

В Киеве волонтеры нашли более 200 заброшенных исторических домов, которые годами никто не реставрирует, но они иногда внезапно вспыхивают.

Пожар в здании бывшего Центрального гастронома на Крещатике в Киеве, который является памятником архитектуры, который произошел во вторник, 20 июня, вызвал дискуссию среди киевлян о сохранении исторических зданий в столице.

Пока полиция расследует причины инцидента, активисты, которые отстаивают сохранение исторического центра Киева, не сомневаются, что бывший гастроном загорелся не просто так.

Показательный пример

“Уверена: это поджог! То, что не удалось разрушить немцам (нацистскому режиму, – Ред.) и большевикам, сейчас уничтожают современные варвары-оккупанты Киева”, – написала на своей странице в соцсети экс-депутат Киевсовета, активистка Елена Терещенко-Ескина.

Здание Центрального гастронома является самым старым из тех, что до сих пор стоят на Крещатике. Он построен в 1874 году как гостиница “Кане” – одно из культовых мест для киевлян того времени.

В советское время в доме открыли гастроном, который прекратил работу лишь в 2004 году – якобы из-за реконструкции. В 2008 году Киевсовет принял решение о продаже земельного участка, на котором расположено здание. Землю купило ООО “АБ Инвестиции и развитие”. Компания хотела реставрировать здание, но не по историческому, а по собственному проекту.

“От объекта планировалось оставить только фасадные стены и вписать в них будущий многоэтажный офисный центр с двумя подземными паркингами. Мы долго блокировали противоправную реконструкцию этого памятника”, – возмущается Терещенко-Ескина.

Именно открытие пути к сомнительной реконструкции и было целью поджога, убеждена активистка.

Распространенная практика

Такая схема “легализации” строительства новых офисов или торговых центров в исторической части Киева является распространенной, говорит член коллегии Общества охраны памятников истории и культурного наследия Украины Ирина Никифорова.

“Такие схемы уничтожения зданий-памятников архитектуры отработаны годами. Здание за копейки покупают в собственность, а потом всевозможными путями доводят до разрушения: долгое время ничего вообще не реставрируют, оно само разрушается, устраивают поджоги, чтобы ускорить разрушение”, – говорит Никифорова.

Она утверждает, что такая схема в частности была задействована для разрушения дома на улице Аллы Тарасовой, 4, где сгорел заброшенный дом, построенный в 1906 году, в усадьбе Мурашко (на улице Малая Житомирская в центре Киева, – Ред.), памятнике архитектуры, где новые частные владельцы планировали построить гостиницу.

Там уже было несколько поджогов. Историк-архитектор Екатерина Липа указывает на то, что историческая ценность зданий-памятников новых владельцев в основном не интересует.

Более ценной для них является земля в центре Киева, поэтому заверения с их стороны, что реставрационные работы, мол, будут проведены после передачи им в собственность, являются обычной неправдой.

“Значительно дешевле построить новое, чем реставрировать. Потому что нужно лицензированное проектное бюро, строить должна только лицензированная строительно-реставрационная фирма. А это все чрезвычайно удорожает проект, поэтому и поджигают”, – объясняет Липа.

В поисках владельца

Другим способом манипуляций с историческими зданиями юристы называют отсутствие информации об имущественных правах в официальных реестрах.

Большинство таких домов передавались в собственность в 1990-х годах, поэтому информацию о владельцах недвижимости трудно найти в реестрах.

Иногда информации о собственниках исторических домов нет ни в Бюро технической инвентаризации, ни в Минюсте.

А значит “ничейный” дом заинтересованные лица по мошенническим схемам легализации документов через нотариусов берут в собственность, всевозможными способами доводят до разрушения и землю под уже бывшим домом перепродают.

В Киевской горадминистрации не было полной информации о владельцах проданных памятников архитектуры до того, пока в 2016 году во время попытки разобрать историческое здание на улице Богдана Хмельницкого, не обвалились стены, под обломками которых погибли люди.

Тогда мэр Киева Виталий Кличко дал поручение провести инвентаризацию памятников архитектуры и установить их владельцев. Процесс длится уже больше года.

“Во многих случаях владельцев или не удается найти, или он (или она, – Ред.) не предоставляет доступа к дому и соответствующей документации”, – сообщили DW в пресс-службе куратора инвентаризации, заместителя мэра Киева Петра Пантелеева.

Бездействие власти

Журналисты издания “Доступ к правде” решили помочь чиновникам.

“Мы по открытым публичным данным всех нашли – в основном это юридические или физические лица. Было проблемно с компаниями, которые зарегистрированы в офшорах, хотя через участников рынка элитной недвижимости мы их всех установили. Но на это власть не отреагировала”, – рассказала редактор издания Леся Ганжа.

Представительница общественной организации “Андреевско-пейзажная инициатива” Ирина Невмержицкая указывает на то, что в законе Украины “Об охране культурного наследия” прописан механизм, как заставить собственника выполнить свое обязательство реставрировать исторический памятник, в частности подписав с ним охранный договор.

Зато городская власть игнорирует это.

“Беда в бездействии. Абсолютно отсутствует желание чиновников что-то делать. Случается какая-то чрезвычайная ситуация – обрушение или сгорела достопримечательность, – все начинают уверять, что решат проблему. Но этого запала хватает ровно на две недели. Потом все забывается”, – отмечает Невмержицкая.

Она указывает, что в Уголовном кодексе Украины существует статья “доведение исторической достопримечательности к уничтожению”, однако количество уголовных производств по этой статье, по словам адвоката, является “плачевной” из-за бездействия полиции и органов прокуратуры.

Запрос общества

Поэтому активисты пытаются бороться за сохранение исторических зданий всеми доступными методами – привлекают внимание киевлян к проблеме на публичных акциях, пишут петиции, через судебные иски пытаются вернуть памятники в коммунальную собственность, даже разрабатывают собственные реестры памятников Киева, альтернативные официальным.

Координатор экскурсионного бюро “Интересный Киев” Арсений Финберг вместе с другими волонтерами создал сайт “Свод памятников истории и культуры”, куда внесли более 2,5 тысячи архитектурных памятников Киева с фото и историческими справками о каждом объекте.

“Мы обнаружили, что в Киеве в состоянии разрушения сейчас находится более 200 памятников. Сотня исторических зданий полностью уничтожена за последние двадцать лет”, – рассказал Финберг.

Проблема упадка исторических зданий чрезвычайно волнует киевлян.

Электронная петиция к КГГА Арсения Финберга с призывом предотвращения уничтожения исторических памятников в Киеве одна из первых набрала более десяти тысяч подписей.

В ней активист потребовал создать единый реестр исторических памятников и памятников архитектуры украинской столицы, исследовать все схемы, через которые разрушали такие здания в прошлые годы, и закрыть такую возможность в будущем с помощью закона. Но ни первого, ни второго требования петиции киевская власть не выполнила.

Источник: https://tsn.ua/ru/kyiv/pochemu-v-kieve-vnezapno-vspyhivayut-istoricheskie-doma-883487.html

Москомнаследие заставит владельцев памятников страховать здания от разрушения

Куда можно подать жалобу по факту разрушения исторического здания?

М.Новиков

Москомнаследие заставит владельцев памятников истории и архитектуры страховать их от разрушения и предложит бизнесу льготы и субвенции за научную реставрацию подобных объектов.

Такие инициативы содержатся в принятой правительством Москвы госпрограмме «Культура Москвы на 2012-2016 гг.» (есть у «Ведомостей»).

Также ведомство инициирует поправки в законодательство, которые позволят ему и проводить внеплановые проверки собственников исторических зданий. Однако не все девелоперы верят в действенность этих мер.

Концепцию «О государственной охране, сохранении, использовании и популяризации объектов культурного наследия на 2012–2016 гг.» (опубликована на официальном сайте комитета по культурному наследию г. Москвы dkn.mos.

ru), в которой прописаны инициативы Москомнаследия, ведомство вынесло на обсуждение еще весной. Затем концепция была включена в госпрограмму «Культура Москвы на 2012-2016 гг.» в качестве отдельной подпрограммы.

Столичное правительство одобрило госпрограмму в мае текущего года. Она вступает в силу с 2012 г.

С этого времени должен заработать механизм обязательного страхования ответственности владельцев памятников истории и архитектуры. В настоящее время в столице насчитывается 5000 памятников, из них половина находится в частной собственности.

«Если свои памятники город еще приводит в порядок, то на чужие объекты мы не можем тратить ни рубля из бюджета Москвы, иначе это сразу станет предметом расследования прокуратуры как нецелевое расходование бюджетных средств», – говорит Николай Переслегин, советник руководителя департамента культурного наследия. Москомнаследию приходится искать собственника, заключать с ним охранное обязательство и потом пытаться принудить его выполнить обязательства по реставрации объекта. Многие из этих владельцев недоступны – например, они живут за границей, сетует он.

Теперь же, продолжает Переслегин, если собственник в оговоренный срок не отреставрирует памятник или ничего не сделает для его сохранения, то средства на реставрацию выплатит страховая компания, которая уже сама будет разбираться с владельцем имущества. Сотрудникам Москомнаследия больше не придется бегать за такими нерадивыми собственниками, понуждая их к реставрации. Размер страховой суммы пока уточняется, но в любом случае это будут миллионы долларов, уточняет Переслегин.

Еще одной мерой Москомнаследия по сохранению памятников истории и архитектуры стало введение рыночных механизмов стимулирования привлечения частного капитала в качественную научную реставрацию. Так, в концепции предусмотрено, что арендатор, который провел в памятнике реставрацию, будет иметь приоритетное право приобрести этот объект на торгах.

В Москве 10 лет назад Кристофер Муравьев-Апостол взял особняк Муравьевых-Апостолов на Большой Басманной, 23, в аренду и за свои средства — более 10 млн евро – сделал там качественную реставрацию. Если сейчас это здание город выставит на торги, то ему придется участвовать в конкурсе наравне с остальными претендентами.

Получается, он должен два раза платить за свою реставрацию, отмечают в Москомнаследии.

После незаконного сноса дома Кольбе на Якиманке компанией Capital Group появилось еще одно изменение с сфере охраны исторических зданий.

Теперь по каждому значимому зданию, на снос которого ОАТИ выдает ордер, будет повторно проводиться проверка законности решения на снос объекта.

Соответствующее письмо есть в ОАТИ, инициатива комитета по культурному наследию поддержана мэром Москвы Сергеем Собяниным, сообщили в Москомнаследии.

Также в Москомнаследии надеются внести поправки в 294-ФЗ, который запрещает внеплановые проверки частного предпринимательства. «Но мы не проверяем хозяйственную деятельность, а только сохранность объекта культурного наследия.

Если нам сегодня поступит сигнал, что разрушают дом Пашкова или особняк Рябушинского, наша инспекция не сможет туда быстро выехать. Сначала нам придется отправить запрос в прокуратуру. Через неделю она выдаст или не выдаст разрешение на проверку.

И когда мы туда приедем, может оказаться, что проверять уже нечего», – говорит Переслегин.

Опрошенные «Ведомостями» девелоперы сомневаются в эффективности предложенных Москомнаследием мер. «В Москве правообладателями памятников архитектуры порой являются фирмы-однодневки, применять какие-либо санкции к ним практически невозможно, как минимум весьма затруднительно.

Если разрушение памятника архитектуры будет экономически оправданно для правообладателя, никакой договор страхования памятник не спасет», – комментирует руководитель юридического департамента компании Penny Lane Realty Сергей Поправка.

По его мнению, чтобы указанные меры заработали, необходимо принятие соответствующего федерального закона, как было с ОСАГО.

Вадим Жук, гендиректор ГК «Жилищный капитал», также считает, что страхование зданий-памятников в столице не будет эффективным. «Полагаю, что эта мера нужна скорее Москомнаследию для отчетности, «дескать, сделали все, что могли, а памятники все равно разрушаются», – говорит он.

Также, по его мнению, не всех девелоперов привлечет перспектива заниматься научной реставрацией и реконструкцией исторических зданий.

«Если объект надо реконструировать, начинается ходьба по кругу, у согласующих организаций возникает масса вполне обоснованных вопросов, на которые согласующие органы не спешат ответить», – говорит он.

Директор по развитию KR Properties Павел Сальников рассказывает, что в Европе практика страхования давно и успешно работает: на объект оформляется охранное обязательство с перечнем того, что должен регулярно делать для сохранения/содержания памятника владелец, может быть требование об обязательном допуске публики для осмотра памятника в предписанные периоды времени, даже если памятник используется как жилое помещение. Естественно, он ограничен в проведении ремонтных работ. «К нему применяются разорительные санкции и даже уголовная ответственность при нарушении охранных обязательств. И конечно, все обязательно страхуется, – продолжает Сальников. – Владелец не может не выполнять эти требования».

Сейчас в Москве штраф за причинение ущерба объекту культурного наследия — 1 млн руб., и это самый большой штраф в России (в регионах — 30 000 руб.). Как правило, эти суммы заранее закладываются девелоперами в бизнес-план. За последние 15 лет в Москве было снесено около 1000 исторических зданий.

Источник: https://www.vedomosti.ru/realty/articles/2011/06/30/moskomnasledie_zastavit_vladelcev_pamyatnikov_strahovat

СтражЗакона
Добавить комментарий