Видео или аудиозапись со свидетелем является свидетельством в суде?

Вс запретит осуждать людей на основе только признательных показаний

Видео или аудиозапись со свидетелем является свидетельством в суде?

Верховный суд России намерен напомнить всем судьям страны прописную истину: признание вовсе не “царица доказательств”. Даже если человек слезно клянется, что виноват, этого мало – надо во всем разобраться, взвесить остальные доказательства.

Вчера пленум Верховного суда России обсудил проект постановления “О судебном приговоре”. Одна из важных новаций: судьям по сути запретят переписывать обвинительное заключение. Приговор должен писаться с чистого листа. Так что если кто из судей и грешил копированием текста из одного документа в другой, от привычек придется отказаться.

РГ + Россия 24: ВС запретил аресты бизнесменов по экономическим делам

Как отметил советник Федеральной палаты адвокатов Сергей Насонов, в проекте постановления пленума Верховный суд России указывает на недопустимость изложения в приговоре показаний допрошенных по уголовному делу лиц, выводов экспертов и других сведений в точности так, как они отражены в обвинительном заключении или ранее вынесенном судебном решении.

Из приговора должно быть видно, что все это внимательно заслушивалось и изучалось судом, а не слепо копировалось из одного документа в другой.

– Такое переписывание обессмысливает все судебное разбирательство, свидетельствует об отказе суда от оценки исследованных доказательств, – говорит Сергей Насонов. – Очевидно, что в результате такого переписывания может появиться лишь обвинительный приговор.

В напоминании, что нельзя верить одним только признаниям обвиняемого, теоретически нет особой новизны. Но крайне важно, что Верховный суд России в официальных разъяснениях донесет эту мысль до каждого судьи.

Верховный суд России напомнит всем судьям прописную истину: признание вовсе не “царица доказательств”

“Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора”, – говорится в проекте.

Когда человек берет вину на себя, это не всегда правда и раскаяние. Возможно, его вынудили признаться. Или он хочет кого-то выгородить. Но суду нужна истина. Поэтому нельзя верить на слово даже явке с повинной. Следствие должно собрать железные доказательства вины. Иногда это бывает сложно, но такова работа следствия.

А суды должны выносить мотивированные решения, то есть объяснять, почему верят тому и не верят другому.

“В силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств), толкуются в пользу подсудимого”, говорится в проекте постановления.

– Нередко мотивировка заменяется приведением в приговоре длинного списка названий документов, содержащихся в уголовном деле, в т.ч. вообще не имеющих никакого доказательственного значения, – говорит Сергей Насонов.

– Поэтому проект постановления указывает, что “суд в описательно-мотивировочной части приговора не вправе ограничиться перечислением доказательств или указанием на протоколы процессуальных действий и иные документы, в которых они отражены, а должен раскрыть их основное содержание”.

Верховный суд запретил лишать прав водителей, не заметивших аварию

Проще говоря: нужны подробности. Если в приговоре будет только список экспертиз, а также фамилий опрошенных свидетелей, это еще ни о чем не говорит. Что это за экспертиза? Кем она проведена? На какие вопросы ответила? Что она доказывает? Почему ей нужно верить? Все это надо подробно прописать в приговоре.

Так же и со свидетелями. Нередко в приговорах можно прочитать нечто вроде: “вина обвиняемого доказана показаниями Иванова, Петрова, Сидорова”. Здесь любая вышестоящая инстанция должна воскликнуть: “стоп! с этого места поподробней…” Что рассказали свидетели? Кто они такие? И опять же – что доказывают их слова, почему им можно верить?

Но это далеко не все новости. Постановление подробно останавливается на ситуации, когда человек на следствии говорил одно, а на суде – другое. Такое часто бывает, когда обвиняемый встает и отказывается от показаний, объясняя, мол, били, вот и признался. Кому и чему в такой ситуации верить?

Нет сомнений, что нередко разговоры про “били, заставили, надавили” только уловка. Однако бывает и так, что человек действительно оговорил себя под давлением оперативников.

Он надеялся, что в суде липовые показания не пройдут. Мол, стоит человеку встать и сообщить о том, что с ним обошлись нехорошо, и дело примет совсем другой оборот.

Но на деле суды часто не верят таким рассказам и “в зачет” берут только показания, данные следователю.

//www.youtube.com/watch?v=iIpOinkL600

Проект разъясняет, что если человек на следствии дал показания без участия адвоката, а потом отказался от признаний, – старые слова недействительны. Протоколы, образно говоря, можно выбросить в корзину.

Если следствие все оформило правильно и адвокат был, то все равно надо разбираться, почему человек тогда говорил одно, а сейчас другое.

“В случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами”, говорится в проекте.

Принципиальный момент: обвиняемый не должен доказывать, что его били. Если такой вопрос возник, то именно правоохранители должны доказать, что пальцем не тронули человека.

Верховный суд рекомендовал не наказывать за репосты в социальных сетях

Вот дословная цитата из проекта. “Если подсудимый объясняет изменение показаний, данных им в присутствии защитника, тем, что они были получены под воздействием примененных к нему незаконных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого.

При этом суду следует иметь в виду, что с учетом положений части 4 статьи 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия”.

По словам Сергея Насонова, правило, что лицо, заявляющее о применении незаконных методов воздействия (угрозы, пытки, жестокое обращение и т.п.) не обязано доказывать эти факты, давно закреплено в УПК.

– Однако в судебной практике данная норма закона часто применяется формально, эффективной и полной проверки заявления подсудимого не проводится, – говорит Сергей Насонов. – В лучшем случае, в судебном заседании допрашивается следователь, который, естественно, отрицает такие факты.

Именно поэтому разъяснение Верховного суда РФ о том, что эта проверка должна быть полноценной, т.е.

должна проводиться в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, с отложением на это время судебного разбирательства, на мой взгляд, является шагом, направленным на усиление гарантий от применения пыток и жестокого обращения.

Если следователь допросил обвиняемого без адвоката, то показания суд может не принять

В проекте постановления пленум разъяснил и нюансы, которые должны включать оправдательные и обвинительные приговоры в мотивировочных и резолютивных частях. Пленум особо обращает внимание, что приговор должен излагаться в ясных и понятных выражениях.

РГ + Россия 24: ВС РФ разъяснил, как принять наследство без нотариуса

“Недопустимо использование в приговоре непринятых сокращений и слов, неприемлемых в официальных документах, а также нагромождение приговора описанием обстоятельств, не имеющих отношения к существу рассматриваемого дела”, – поясняет проект.

Также рекомендуется избегать ненужных подробных описаний способов совершения преступлений, связанных с изготовлением наркотических средств, взрывных устройств и взрывчатых веществ и т. п.

Не стоит вдаваться в излишнее описание преступлений, посягающих на половую неприкосновенность и половую свободу личности или нравственность несовершеннолетних.

Еще одно актуальное разъяснение Верховного суда говорит о том, что в случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми содержащиеся в них данные не могут быть восполнены путем допроса сотрудников спецслужб.

– Это разъяснение создает серьезный барьер, препятствующий незаконному проведению оперативно-розыскных мероприятий, – говорит Сергей Насонов. – В противном случае, возникала возможность нейтрализации любого, даже самого грубого нарушения закона при производстве таких мероприятий.

Например, телефонные переговоры были прослушаны незаконно, но результат этого разговора можно было бы установить, допросив сотрудника, который прослушал данную аудиозапись.

При таком разъяснении Верховного суда подобные действия невозможны, судам запрещено ссылаться на такие доказательства.

//www.youtube.com/watch?v=wxpmOFfLz74

Постановление будет принято в ближайшее время после доработки.

Источник: //rg.ru/2016/11/17/vs-zapretit-osuzhdat-liudej-na-osnove-tolko-priznatelnyh-pokazanij.html

В уголовном судопроизводстве – ряд важных изменений

Видео или аудиозапись со свидетелем является свидетельством в суде?

12.09.2011, 07:03

 (4)
Foto: Ilmar Saabas

С сентября вступили в силу изменения кодекса об уголовном производстве, которые ускоряют судебное производство, лучше защищают несовершеннолетних и эффективнее защищают основные права личности, сообщило министерство юстиции Эстонии, разъяснив ряд основных новшеств.

Депонирование досудебных показаний
Ранее ситуация была такова, что если показания свидетеля, данные на судебном заседании, отличаются от данных им же в ходе досудебного производства, то суд часто не мог учитывать более ранние показания. Иными словами, случалось так, что ранее давший обстоятельные свидетельства человек вдруг “забывал” во время заседания все связанное с событием и у суда не было никакой возможности опереться на сказанное им ранее.

Изменение в законе меняет положение дел, и прокуратура, подозреваемый или защитник могут ходатайствовать, чтобы у судьи по предварительному следствию был допрошен возможный свидетель по делу, если это касается:- умышленного преступления- и наказанием за это предусмотрено, по крайней мере, до трех лет тюремного заключения.

Суд удовлетворяет ходатайство, если в дальнейшем заслушивание свидетеля при судебном рассмотрении уголовного дела может оказаться невозможным или на свидетеля могут воздействовать с целью дачи им ложных показаний.

Это означает, что если свидетель в суд не явится (что, увы, бывает очень часто), ему будут угрожать или манипулировать им, то как доказательства пойдут в дело показания, данные в ходе досудебного производства.

Для защиты прав несовершеннолетнихСогласно изменению в законе, суд может не вызывать несовершеннолетнего на заседание и разрешить представить в качестве доказательств данные им в досудебном производстве и записанные на видео показания, если:- у защитника была достаточная возможность представить свидетелю вопросы в ходе досудебного производства;- если свидетелю меньше десяти лет и повторный допрос может повредить его психике;

– если свидетель младше 14-ти лет и допрос касается обстоятельств, связанных с насилием или сексуальной тематикой, либо свидетель — человек с недостатками речи, памяти, душевного здоровья, нарушениями психики или аутист.

Если суд находит после просмотра записей, что несовершеннолетнего следует все же спросить насчет дополнительных обстоятельств, то он может сделать это по собственной инициативе или на основании составленных сторонами письменных вопросов.

Также изменения предусматривают, что во вступившем в силу приговоре и постановлении суд заменяет имя и прочие данные несовершеннолетнего обвиняемого инициалами или звездочками и в компьютерной сети их не публикует, кроме как в случае, если публикуемое вступившее в силу решение, по меньшей мере, третье, в котором несовершеннолетний признан виновным в преступлении.

Сокращение “утечек” из дел
То, что материалы криминального производства заранее становились достоянием публичности, было проблемой. Главным вопросом является защита содержащихся в делах личных данных, например, потерпевших и свидетелей.

Одной из проблем является сегодняшняя практика, которой сопутствуют многие риски, — когда со всего производства делается копия для подозреваемого.

Хотя у подозреваемого есть законное право ознакомиться с делом, права третьих лиц (к примеру, свидетелей и потерпевших, чьи данные в деле содержатся) остаются до начала суда совершенно не защищенными, подозреваемый может копировать и распространять дело, как хочет.

Изменениями ограничивается изготовление копий для подозреваемого или обвиняемого, но у них остается возможность знакомиться с делом при посредстве защитника.

Обыски, подписка о невыезде и другое
Разрешение на обыск впредь будет давать судья по предварительному следствию, тогда как до сих пор это делалось на основании постановления прокуратуры. По постановлению прокуратуры с 1 сентября можно обыскать только место или транспортное средство, бывшие в использовании подозреваемого, или место совершения преступления.

//www.youtube.com/watch?v=9QLAj_W0wF8

Устанавливается требование о том, что если следственное действие затрагивает тело человека, то в этом действии принимает участие судебный врач, или работник здравоохранения, или иное компетентное лицо.

Свидетелю предоставляется возможность ходатайствовать, чтобы при его допросе в ходе досудебного производства присутствовал его адвокат.

Вводится однозначное требование, что вещественное доказательство или изъятый предмет возвращаются собственнику сразу, как отпадает необходимость использовать их в криминальном производстве. До сих пор такое положение отсутствовало.

В досудебном производстве нельзя применять запрет покидать место жительства дольше, чем на год, кроме случаев, когда речь идет об особо запутанном уголовном деле или исключительных обстоятельствах, обусловленных международным сотрудничеством. Также создается возможность применить запрет и к представителю юридического лица, а также штрафовать нарушителя запрета.

Ускоряется процедура применения принудительного психиатрического лечения и лучше по сравнению с прежним порядком обеспечиваются права тех, кто нуждается в нем, — в этих делах создается возможность провести судебное производство на основе письменных материалов, аналогично правилам сокращенного производства.

Обвиняемому дается возможность в известных случаях, если нет опасности затронуть его права и если человек сам того желает, отказаться в судебном производстве от адвоката. Сейчас у обвиняемого нет такой возможности, даже если у него самого юридическое высшее образование и он признает свою вину.

Запись судебного заседания становится обязательной
Обязательным становится аудиозапись судебных заседаний, вдобавок суд может заседание или часть его записать также на видео. Дигитальные записи превращаются в неотъемлемую часть протокола.

Это изменение должно разрешить широко проявлявшиеся на практике проблемы, когда протоколирование заседаний замедляет производство и не гарантирует достаточной точности.

Данное изменение вступит в силу позднее, техническая готовность судов должна быть достигнута к 1 января 2012 года.

Более широкое применение видеоконференций
Закон дает возможность судье организовать заседание для обсуждения меры пресечения или иного вопроса либо для проведения предварительного заседания — путем видеоконференции.

Это значит, что государству больше не надо конвоировать в суд большое количество лиц, находящихся под стражей и задержанных, а это дает экономию ресурсов. Изменения сберегают и время участников процесса, поскольку т.н.

заседание по согласительному производству суд может организовать без приглашения на место, в суд, защитника и прокурора, а через средства видеосвязи.

Также создается возможность провести методом видеоконференции и очную ставку. Это, кроме прочего, поможет уменьшить и страх потерпевшего, который он может испытать, например, находясь в одном помещении со своим возможным обидчиком.

Суд получает право менять квалификацию преступления
Изменениями закона дается возможность суду по собственной инициативе — то есть без инициативы со стороны прокурора — изменить квалификацию преступления.

На основании прежнего закона суд не мог принять обвинительное решение, когда был не согласен с квалификацией деяния, данной в обвинительном заключении. Например, лицо обвиняли в присвоении, а по оценке суда, речь шла о краже, в результате суд не мог признать человека виноватым ни в том, ни в другом.

Такое же положение возникало и тогда, когда, по мнению суда, обвиняемый в пособничестве на самом деле был чистой воды исполнителем.

По прошествии разумного времени…
Устанавливается возможность прекратить уголовное производство в связи с истечением разумного времени на производство. В предварительном следствии это может сделать госпрокуратура с согласия подозреваемого, в суде это происходит с согласия обвиняемого. Это изменение введено, прежде всего, для обвиняемого и его защитника.

Чтобы обеспечить проведение судебной процедуры в течение разумного времени, предусматривается возможность для стороны производства представить ходатайство об ускорении судебного производства, — в случае, если уголовное дело находилось в производстве суда, по крайней мере, 9 месяцев и суд без уважительных причин не предпринимает никаких процессуальных шагов или не назначает заседания. Суд в таком случае должен принять необходимые меры.

Если много обвиняемых — рассмотрение станет проще
Прежний закон в той части, что касалась выделения из групповых дел материалов в отношении некоторых обвиняемых, если те, например, желали бы согласительного производства, был довольно негибким. С сентября ясно разрешается выделение уголовных дел, если кто-то из членов группы просит рассмотреть его дело в сокращенном или согласительном производстве.

Уточняется согласительное производство
Изменениями предусмотрен конкретный перечень виновных деяний, в отношении которых применять согласительное производство невозможно. До сих пор это регулировалось только уровнем наказания, т.е.

соглашение нельзя было применять при преступлениях первой степени, за которые предусматривали в качестве более легкого наказания, по крайней мере, четыре года тюрьмы или пожизненное заключение. Также упрощается процедура заключения соглашения.

Например, становится возможным провести такое судебное заседание с помощью видеомоста.

В судопроизводство вводятся также принципы, что показания против себя, как правило, допустимы в качестве доказательств. Устанавливается еще, что подача ходатайства признанного виновным лица о переносе исполнения наказания тюремным заключением не приостанавливает обращения заключения к исполнению.

Источник: //rus.delfi.ee/archive/v-ugolovnom-sudoproizvodstve-ryad-vazhnyh-izmenenij?id=57586486

Диктофонная запись (аудиозапись) в суде как доказательство, диктофон в суде

Видео или аудиозапись со свидетелем является свидетельством в суде?

Диктофонная запись (аудиозапись), как доказательство в суде

ВНИМАНИЕ. Дополнение от 13.06.2016. Обновление относительно диктофонной аудиозаписи, как доказательства в суде от 13 апреля 2016 года. Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации №131П15, Обзором судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (утв.

Президиумом Верховного Суда РФ 13 апреля 2016 г.) в очередной раз подтверждено, что “в силу п. 1 ст.

162 ГК РФ нарушение предписанной законом формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки на показания свидетелей, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Таким образом вновь подтверждена возможность применения диктофонной аудиозаписи, как доказательства в суде, так как последняя не является свидетельскими показаниями, а является самостоятельным видом доказательств.

Очередное дополнение, Верховный суд РФ вынес Определение №35-КГ16-18 от 6 декабря 2016 г., в котором сделал интересные выводы, полностью легализцющие диктофонную запись, как доказательство в суде.

“В соответствии с частью 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Лицо, представляющее аудиозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи (статья 77 названного кодекса).

Таким образом, аудиозаписи отнесены Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации к самостоятельным средствам доказывания, в связи с чем истица в обоснование того, что денежные средства по договору займа предоставлялись на общие нужды супругов, вправе ссылаться на аудиозапись беседы с ними.

При этом истицей суду были представлены исчерпывающие сведения о том, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи, а Шишкина (Белан) Е.С.

не оспаривала их достоверность и подтвердила факт телефонных переговоров со Страховой Е.В.

Исходя из изложенного, вывод суда апелляционной инстанции о том, что представленные истицей аудиозаписи не соответствуют требованиям о допустимости доказательств, не основан на законе.

В обоснование недопустимости аудиозаписи телефонного разговора суд сослался на пункт 8 статьи 9 Федерального закона от 27 июля 2006 г.

№ 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации», согласно которому запрещается требовать от гражданина (физического лица) предоставления информации о его частной жизни, в том числе информации, составляющей личную или семейную тайну, и получать такую информацию помимо воли гражданина (физического лица), если иное не предусмотрено федеральными законами.

По мнению апелляционной инстанции, запись разговора между истицей и ответчицей была сделана первой без уведомления о фиксации разговора, а потому такая информация получена помимо воли Шишкиной (Белан) Е.С, что недопустимо в силу вышеприведенной нормы закона.

При этом не было учтено, что запись телефонного разговора была произведена одним из лиц, участвовавших в этом разговоре, и касалась обстоятельств, связанных с договорными отношениями между сторонами. В связи с этим запрет на фиксацию такой информации на указанный случай не распространяется”.

Для правильного применения диктофонной аудиозаписи, как доказательства в суде,читайте далее.

В данной статье мы рассмотрим правомерность применения ранее записанных диктофонных записей (аудиозаписей) в качестве доказательства в суде (например, аудиозаписей переговоров с другой стороной договора, аудиозаписей разговоров с работником и пр.) общей юрисдикции и арбитражном суде.

Диктофонная запись, как доказательство в суде во многих случаях может сыграть ключевую роль в судебном процессе, а зачастую является единственным доказательством, имеющимся на руках у лица, чьи права нарушены.

В частности, диктофонная запись (аудиозапись) часто может подтвердить в суде следующие факты:

– факт дачи денег взаймы;

– факт словестного оскорбления;

– факт угроз;

– факт признания долга;

– факт черной заработной платы;

– факт вымогательства взятки.

Разумеется, это всего лишь примеры, перечень тех обстоятельств, которые может подтверждать диктофонная запись в суде (аудиозапись), неисчерпаем.

Отдельно остановимся на подтверждении факта дачи денег взаймы. Как указывают некоторые специалисты согласно ст.

808 ГК РФ договор займа должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда займодавцем является юридическое лицо, – независимо от суммы.

На основании этого делают вывод о том, что якобы, никакими иными доказательствами, кроме письменного договора или расписки, подтвердить заем нельзя. Однако это мнение не соответствует закону, поскольку согласно ч.1 ст.

162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. Как видно, ограничивается лишь применение свидетельских показаний, но допускаются другие доказательства, таким другим доказательством как раз является аудиозапись.

Источник: //ukrat.ru/index.php?/Korporativnoe-pravo/diktofonnaya-zapis-v-sude-kak-dokazatelstvo-diktofon-v-sude.html

Электронные доказательства в процессе: как правильно оформить, чтобы суд приобщил их к делу

Видео или аудиозапись со свидетелем является свидетельством в суде?

Электронно-цифровая эпоха, счастье жить в которой досталось нам с вами, требует переосмысления многих устоявшихся понятий и процедур. Под напором новых технологий вынуждена меняться и консервативная судебная система.

Современные этапы развития информационных технологий не могли не оказать существенного влияния на ее деятельность. Так, с января 2017 г.

вступили в силу масштабные изменения в Гражданском процессуальном кодексе РФ, которые коснулись вопросов применения электронных документов в деятельности судов. Затем, вполне ожидаемо, последовало и признание необходимости легализации новых средств доказывания в судопроизводстве.

О нетрадиционных методах доказывания, в частности об электронных доказательствах, в ходе авторского семинара, прошедшего в рамках программы Школы права «Статут», рассказал адвокат, судебно-экономический эксперт Николай Павленко.

//www.youtube.com/watch?v=J3vnJ5Ek4l4

До недавнего времени в российском гражданском законодательстве царило императивное право, нормы Гражданского кодекса имели безусловный приоритет над нормами договора, если стороны не воспользовались так называемой диспозитивной оговоркой.

Но в последнее время позиции судов, в частности позиция Экономической коллегии Верховного суда РФ, постепенно, шаг за шагом стали меняться.

Все чаще представители фемиды начинают говорить о том, что если стороны о чем-то договорились в соглашении между собой, то суд при рассмотрении возникшего спора будет руководствоваться в первую очередь условиями договора и добросовестностью его исполнения.

Как констатирует Н. Павленко, свобода договора пробила большую брешь в положениях Гражданского кодекса, а с ним внесла коррективы и в некоторые значимые процессуальные моменты.

Новая эпоха — новые риски

Несмотря на то что электронные доказательства все охотнее принимаются судами, входят в правовой оборот, в законодательстве отсутствуют четкие требования относительно формы и формата предоставления любых фактических данных в электронной форме.

Не прописаны порядок исследования форм предоставления электронных документов и порядок приобщения их к судебному делу. Также в правовом поле не существует точных критериев определения достоверности данных, которые содержатся в электронном документе.

Все эти вопросы в каждом конкретном случае остаются на усмотрение суда, и именно суд решает, насколько электронные доказательства свидетельствуют в пользу той или иной стороны спора.

Поэтому крайне важно понимать, какой потенциал (позитивный или негативный) несут в себе новые способы доказывания.

На сегодняшний день невозможно рассматривать ни одно действие, ни одну сделку без анализа не только ее правовых последствий, но и ее технико-технологического сопровождения.

Сегодня юрист, сопровождающий сделку не понимая, каким образом стороны будут взаимодействовать, как будет обеспечен документооборот, как собрать по электронным следам доказательственную базу, становится неконкурентоспособным на рынке труда.

В делах, связанных с цифровым документооборотом, с предоставлением электронных доказательств на текущий момент нет однозначных решений — все решения содержат риск, условности и т.д. И очень многое, если не все, зависит от того, сумел ли юрист обезопасить свою организацию еще на этапе подготовки договора.

Дополнительные риски электронного договора в части согласования текстов электронных документов, электронной переписки, обмена электронными сообщениями, которые потом приходится доказывать в суде, закладываются именно на этой стадии. Попробуем разобраться, какие же электронные документы могут послужить в качестве электронных доказательств.

Цифровая подпись гарантии не дает

ГПК РФ устанавливает определенные характеристики электронных документов: информация, выполненная в цифровой форме и передаваемая (предоставляемая) посредством электронного и иного вида связи.

В АПК РФ дано немного другое толкование: «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, в том числе с использованием информационно-телекоммуникационной сети „Интернет“, а также документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации». Оба процессуальных кодекса относят цифровой документ к письменным доказательствам.

Еще одно определение электронного документа мы находим в ст. 2 Федерального закона от 27.07.

2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации): документированная информация, представленная в электронной форме, то есть в виде, пригодном для восприятия человеком с использованием электронных вычислительных машин, а также для передачи по информационно-телекоммуникационным сетям или обработки в информационных системах.

Существует два вида электронных документов: простые (электронные копии документов, электронная переписка и т.д.) и заверенные электронной подписью. К последним могут быть отнесены документы, передаваемые по системе «Клиент-Банк», разного рода отчетность, документы, подаваемые для участия в электронных торгах, и т.д.

Подписание документа ЭЦП является самым простым и надежным способом доказывания его допустимости в качестве доказательства в процессе. Но при всей очевидной подлинности документа, подписанного ЭЦП, здесь имеются свои подводные камни. Так, согласно ст.

5 Закона об информации юридическая сила электронного документа сохраняется только при соблюдении режима ее использования. Что это означает? Электронная подпись, что простая, что квалифицированная, выдается не на юридическое лицо, не на организацию, а на конкретное физическое лицо.

Недаром ЭЦП приравнивается к собственноручной подписи владельца сертификата ключа подписи (Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи», ГОСТ Р 51141-98). Должностное лицо не имеет права передавать ЭЦП (например, флешку с записанным кодом) иным лицам.

И вот представьте, что важный электронный документ будет подписан человеком, не имеющим на то полномочий. А такое вполне возможно, если владелец ЭЦП в силу каких-то причин передал «свисток» своему сотруднику и тот «расписался» в документе.

Подобный факт (кстати, довольно легко доказуемый) может повлечь определенные последствия в виде признания документа не должным образом подписанным, то есть недействительным. То же самое относится к ситуациям, когда должностное лицо распорядилось ЭЦП за рамками времени исполнения своих должностных обязанностей (например, находилось в отпуске или на больничном).

Для того чтобы избежать негативных последствий, режим использования ЭЦП должен быть тщательнейшим образом прописан в договоре, причем для каждой из сторон.

Еще одна мера безопасности: в случае если владелец ключа увольняется из организации, необходимо отозвать у него ЭЦП через удостоверяющий центр, выдавший соответствующий сертификат (по аналогии с отзывом доверенности), а также приказом закрыть электронную почту увольняющегося.

Е-mail как письменное доказательство

Помимо ЭЦП есть и иные способы установления истинности электронных документов.

В практике судов РФ не существует конкретных критериев достоверности информации, полученной с электронных носителей.

Главный и пока единственный критерий — электронный документ должен быть читаемым, обладать необходимыми реквизитами и быть сохраненным в первоначальном виде (принцип целостности и полноты электронного доказательства). Согласно ч. 2 ст.

64 АПК РФ в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Исходя из данного перечня (заметим, неисчерпывающего), в качестве письменного доказательства можно рассматривать электронную переписку. Здесь нам в помощь выступает ч. 3 ст. 75 АПК РФ. С изменениями, вступившими в силу с 1 января 2017 г.

, данная норма гласит: «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, в том числе с использованием информационно-телекоммуникационной сети „Интернет“, а также документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, допускаются в качестве письменных доказательств в случаях и порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или договором».

Позиция судов по отношению к переписке посредством e-mail пока еще остается противоречивой. С одной стороны, если в договоре сторонами прописан такой способ общения между ними, суды признают его допустимым письменным доказательством (см., например, постановление ФАС Дальневосточного округа от 05.08.

2014 № Ф03-3226/2014 по делу № А73-12821/2013).

С другой, считают такой способ взаимодействия между сторонами договора приемлемым и относимым к доказательственной базе только при наличии определенных условий, которые позволяют абсолютно точно установить, что электронная переписка признана контрагентами способом обеспечения исполнения договора.

Поэтому в качестве рекомендации Н.

Павленко советует в текстах договоров делать специальную оговорку, в которой указывать, что стороны согласовали, что «электронная переписка, осуществляемая сторонами в целях выполнения обязательств по договору, а также передаваемые в ходе такой переписки электронные документы или электронные копии документов признаются контрагентами юридически значимыми в случае передачи их по адресам электронной почты, указанным сторонами в реквизитах договора, и являются письменными доказательствами в соответствии с нормами процессуального права».

Если же договор был заключен без указанного пункта, а впоследствии возникла необходимость использования электронной переписки, целесообразно заключить дополнительное соглашение, в котором придать переписке необходимую юридическую силу.

В случае если договор был заключен без вышеозначенного пункта, а допсоглашение не было своевременно подписано, в качестве доказательства надлежащего уведомления можно указывать электронные адреса, приведенные на официальных сайтах, визитках сотрудников, в рекламных материалах, каталогах выставок и даже на бланках организаций.

На практике стороны договора нередко сталкиваются с необходимостью подтверждения того, что электронное письмо не было получено. Доказывать отрицательный факт — дело неблагодарное, тем более что, вопреки распространенному заблуждению, экспертизу, способную установить, что письмо на сервер не поступало, провести практически невозможно.

Во избежание подобного рода казусов Н. Павленко советует прописать регламент обмена электронными письмами.

В таком документе должны быть указаны лица, отвечающие за прием-отправку сообщений, технические требования к почтовым ящикам, формат электронных писем, а также прописан порядок уведомления об отправке письма и подтверждения его получения.

запись как иной способ доказывания

запись является весьма специфическим средством доказывания. И уж никак не письменным. Верховный суд РФ в Определении от 06.12.2016 по делу № 35-КГ16-18 напомнил, что аудиозаписи являются самостоятельным средством доказывания.

В российских условиях, когда ряд договоренностей достигаются путем джентельменских соглашений и не фиксируются на бумаге, аудиозапись порой остается единственным способом доказать, что права одной из сторон нарушены.

При этом осуществление диктофонной записи без ведома оппонента вовсе не делает подобное доказательство недопустимым (на это указал Девятый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 02.10.2006 по делу № 09АП-10902/2006-ГК).

Однако аудиозапись осуществляет конкретный человек с помощью определенного, не всегда профессионального, устройства.

Наличие или отсутствие соответствующих навыков у записывающего, порой низкое качество звукозаписывающего оборудования, с помощью которого производилась конкретная запись, неизбежно сказываются на качестве, а значит, и достоверности предоставляемой суду информации.

Качество записи, помимо этого, сильно зависит от акустики или других особенностей места, где происходил фиксируемый разговор.

Необходимо также учитывать, что в процессе аудиозаписи не исключено случайное или умышленное искажение отображаемых событий вплоть до их полной фальсификации. Все вышеперечисленное учитывают и судьи, а потому главная задача юриста в процессе — убедить суд принять аудиозапись в качестве доказательства.

Чтобы избежать отказа в приобщении диктофонной записи (аудиозаписи) к материалам дела, Н. Павленко предлагает следовать следующим правилам.

Ходатайство о приобщении записи следует подавать в письменном виде.

В ходатайстве следует указать обстоятельства совершения данной записи, когда, кем и в каких условиях она осуществлялась.

Необходимо указать также, что аудиозапись производилась в целях самозащиты согласно ст. 12 Гражданского кодекса РФ.

В ходатайстве следует отметить, какие обстоятельства, существенные для дела, могут быть подтверждены данной записью.

К диктофонной записи нужно приложить ее текстовую расшифровку.

В ряде случаев следует одновременно ходатайствовать о назначении экспертизы записи на предмет отсутствия следов монтажа и для идентификации .

Запись может считаться допустимым доказательством по делу, если на ней слышен голос записывающего беседу. Она должна быть представлена на цифровом носителе (диске, флешке, на самом диктофоне), который также будет приобщен к материалам дела.

***

К сожалению, размеры газетного репортажа не позволяют нам подробно остановиться на таких способах доказательства, как подтверждение переговоров с использованием современных способов связи — СМС-сообщений, мессенджеров, телефонных разговоров, скайпа и т.д.

Отметим только, что каждый факт такого рода переговоров должен фиксироваться в служебной записке сотрудником, который непосредственно вел беседу. В служебке необходимо подробно описать обстоятельства разговора, предмет обсуждения и договоренности, к которым переговаривающиеся стороны в итоге пришли.

Вкупе с иными доказательствами (идентификационный номер (ID) устройства, его IP-адрес, распечатки сотового оператора) служебка вполне может быть приобщена к материалам дела и перевесить чашу весов в вашу пользу.

Судебная практика против возможности применения аудиозаписи

Позиция судаРеквизиты судебного акта
Факт отсутствия лица в определенном месте не может быть подтвержден диктофонной аудиозаписьюПостановление Второго арбитражного апелляционного суда от 07.09.2007 по делу № А17-1084/6-2007
Не доказан факт произведения диктофонной записи в целях самозащиты согласно ст. 12 ГК РФ

Источник: //www.eg-online.ru/article/376822/

«Не надо нас ловить на слове»

Видео или аудиозапись со свидетелем является свидетельством в суде?

Скрытая аудиозапись — теперь разрешенное доказательство в суде. Такое решение накануне принял Верховный суд, согласившись считать запись разговора, сделанную без ведома говорящего, достаточной уликой в материале дела.

«Новая газета» поговорила с известными адвокатами и юристами о том, на кого и при каких обстоятельствах распространяется этот закон, чем отличается запись по телефону от записи «вживую», и как с новым постановлением имеют право вести себя должностные лица.

На мой взгляд, этот закон противоречит конституции. Скрытая аудиозапись является фактически формой допроса, без каких бы то ни было процессуальных гарантий для допрашиваемого.

А в соответствии с 51-й статьей Конституции, каждый вправе не свидетельствовать против себя и своих близких родственников. Во-первых, человек не знает о самом факте записи. Во-вторых, его можно провоцировать. В-третьих, его можно подводить к каким-то выражениям или словам, которые он бы не сказал.

Дело в том, что Конституционный и Европейский суд на эту тему неоднократно высказывались. Вряд ли Верховный суд прямо пойдет против них.

Маловероятно, что слежки и прослушки в таких фильмах, как «Анатомия протеста», могут подпасть под этот закон. Надо сказать, что у нас законодательство довольно либеральное в этом плане. Скажем, если взять дело Удальцова и Развозжаева, там дело не в том, что законодательство позволяло принять дикие аудиозаписи, полученные непонятно как, в качестве доказательства.

Законодательство не позволяло. Просто суд их принял. У нас правоприменительная практика и законодательство очень сильно отличаются. В законодательстве все хорошо расписано. Но суд просто их принял и все. При том, что наш свидетель с НТВ рассказывал, что аудиодорожка была отдельно и видеодорожка была отдельно.

А когда мы спросили, как они подгоняли, в суде он прямо ответил: ну так натягивали примерно на глаз.

//www.youtube.com/watch?v=CTvZYDYtx_o

Проблема не в том, что кто-то что-то разрешает. Если есть необходимость вынести обвинительный приговор (особенно, по политическому делу), закрываются глаза на любые нарушения. Эту сферу надо регулировать.

В порядке оперативно-розыскных мероприятий, аудиозапись допускается. Но частное лицо по своей собственной инициативе не должно собирать доказательства вне уголовного дела.

Есть же понятие о неприкосновенности частной жизни.

К слову, например, в прошлом году я купил американскую машину. И смотрю, у нее спереди что-то типа регистратора. В случае аварии этот регистратор записывает 30 секунд.

Я никак не мог понять и обратился в автосервис, почему такой чудной регистратор, только 30 секунд записывает? Они мне говорят: а вы разве не знаете, что в Америке видеорегистраторы запрещены? Это нарушает принцип неприкосновенности частной жизни.

На днях была передача по телевизору, где сотрудник полиции рассказывал, что, когда вы устанавливаете камеру для слежки за соседями, это замечательно и прекрасно. Есть же закон о защите персональных данных, а голос и изображение тоже относятся к персональным данным.

— Само по себе решение по конкретному делу (дело по взысканию задолженности — Ред.) хорошее. Есть у нас просто такое странное табу: говоришь по телефону, записываешь разговор, а потом не имеешь права его использовать. Это такое милицейское правопонимание, что «не положено». А почему не положено, никто ответить не может.

Только нужно понимать, что слежки и прослушки — это вообще другая ситуация. Это не разговор по телефону. Слушать других в остальных случаях — это, значит, подкинуть кому-то жучок. Это уголовщина. Вот, вы со мной говорите по телефону. У меня на телефоне стоит приложение, которое записывает звонки.

Коллегия Верховного суда очень правильно сказала, что в использовании скрытой записи ничего страшного нет. Другое дело, что, если бы разговор касался личной жизни, его публикация или его использование могло бы иметь какие-то последствия.

Но когда разговор идет о деньгах, о долге, о вымогательстве — это важно.

Я бы не переоценивал, конечно, это решение, потому что есть любимая судейская фраза «в России непрецендентное право». Если переводить ее на человеческий язык, получится: «не надо нас ловить на слове». Мы сегодня сказали одно, а если завтра захотим сказать другое, мы вам ничего не должны.

бывший федеральный судья, эксперт в области права

— записи, которые люди делают в качестве самозащиты, всегда признавались доказательством по делу. Потому что в силу 45-й статьи Конституции Российской Федерации, всякий имеет право на защиту прав и свобод самостоятельно. Поэтому человек, который записывает свой разговор с кем-то другим, никаких законов не нарушает, и такая запись может быть использована как доказательство.

Другое дело, если правоохранительные органы устраивают оперативный эксперимент. Они выдают гражданину диктофон, он закрепляется на теле, гражданин идет к человеку, на которого он донес, провоцирует его на разговор, где он, скажем, подтверждает желание получить взятку. И вот эта запись служит основанием на проведение оперативного эксперимента, например, на предложение ему меченых купюр.

Я рассматривал такие дела. В этом случае необходимо, чтобы начальник оперативного подразделения выносил постановление об этом мероприятии, имея на то достаточные основания. Но нужно понимать, что, если постановления не было, суд не имеет право рассматривать такую запись.

Если речь идет о записи телефонных переговоров, необходимо, чтобы было судебное решение. Разные способы записи, которые ведут должностные лица, подпадают под разный режим и разные правила. Скажем, перехват телефонных переговоров требует вынесения постановления руководителем оперативного подразделения. А запись частных разговоров ничего не требует.

Источник: //novayagazeta.ru/articles/2017/01/31/71350-ne-nado-nas-lovit-na-slove

СтражЗакона
Добавить комментарий